Меню
16+

«Сельская правда», общественно-политическая газета Гаврилово-Посадского района

06.02.2018 15:59 Вторник
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!

Родная история

Автор: Б. Волчёнков
Старший научный сотрудник Гаврилово-Посадского краеведческого музея

М.М. Нарышкин.

Счастливая весна 1825 года (Елизавета и Михаил Нарышкины в Гавриловском посаде)

Отношение к членам тайных обществ в России первой четверти XIX века, известных под общим названием декабристы, в настоящее время не является столь же однозначным и позитивным, каковым оно было в нашей стране в советские годы. Но уже в начале 1990-х гг. декабристоведы, в частности, наш земляк профессор МГУ В.А. Фёдоров, убедительно показали различие подходов и, вообще, разномыслие в рядах дворянских революционеров на момент явно преждевременного их выступления, спровоцированного неожиданной смертью императора.

Однако, при индивидуальном подходе к рассмотрению характеров, взглядов и судеб декабристов, становится несомненным наличие среди них многих настоящих героев и истинных патриотов. Поэтому совсем не случайно в октябре 2015 года по инициативе председателя Российского военно-исторического общества, министра культуры РФ В.Р.Мединского в городе Кургане был открыт памятник одному из ярких представителей декабристского движения — Михаилу Михайловичу Нарышкину. Памятник был установлен перед фасадом дома, в котором Нарышкин вместе с супругой Елизаветой Петровной провёл годы ссылки, снискав любовь и уважение местного населения. С 1975 года в доме располагается музей декабристов. И если цели и методы борьбы дворянских революционеров ныне являются предметом дискуссий, то тема любви и преданности внутри брачных союзов декабристов и их жён вызывает неизменное уважение и является неувядающим примером для всех времён и поколений. Декабристская историография и мемуарная литература содержат многие, ставшие давно нарицательными, примеры самопожертвования жён декабристов, разделявших их взгляды и разделивших их участь в местах каторги и ссылки. Гораздо меньше свидетельств о счастливых периодах их жизни до ставшей роковой даты — 14 декабря 1825 года, отразившихся лишь в очень редких, сохранившихся в период репрессий дневниковых записях, переписке и воспоминаниях близких. А эти свидетельства не менее важны для понимания и оценки личностей декабристов, нежели написанные гораздо позже мемуары.

Документы Гаврилово-посадской ратуши 1825 года, свидетельствующие о 3-х месячном пребывании в посаде полковника Тарутинского пехотного полка декабриста Нарышкина вместе с женой и ставшая доступной благодаря этим документам переписка, дают возможность прикоснуться к краткому, но в то же время самому счастливому периоду в самом начале их совместной жизни.

1 апреля 1825 года полковница Нарышкина – урождённая графиня Коновницина, свидетельствовала в Гаврилово-посадской ратуше доверенность на имя майорской дочери Анны Михайловны фон-Плебен, которая должна была получить на Московском почтамте присланные доверительнице деньги в сумме 3100 рублей. Запись об этом в книге верющих писем, продублированная к тому же и в журнале ратуши, стала отправной точкой в исследовании. В ответ на наше обращение в музей декабристов в Кургане, коллеги прислали фрагменты издания, содержащего переписку супругов Нарышкиных (перевод с французского) с матерью Елизаветы Петровны – Анной Ивановной Коновнициной, вдовой героя Отечественной войны 1812 года и военного министра Петра Петровича Коновницина, из которой и стали понятны детали и обстоятельства пребывания супругов в Гавриловском посаде.

Вступив в брак в сентябре 1824 года, молодожёны проживали в московском доме Нарышкиных.

В начале января 1825 года с возвращением из Петербурга Ивана Ивановича Пущина – декабриста, лицейского друга Пушкина, где состоялось несколько его встреч с Кондратием Фёдоровичем Рылеевым и князем Евгением Петровичем Оболенским, на которых обсуждался вопрос об «оживлении» деятельности московской управы общества, началась её активная деятельность. В конце января в 28 — дневный отпуск приехал сам Оболенский. Под предлогом своих издательских дел приехал и Рылеев. В доме Нарышкиных прошла его встреча с московскими декабристами. Также встречи проходили на квартирах Оболенского и А.А.Тучкова.

Однако, обратимся к переписке. Но прежде одно замечание. Некоторые фразы из этих писем представляются довольно неуклюжими с точки зрения русской фразеологии. Это легко объяснимо, так как в публикации дан их перевод с французского языка, на котором и велась переписка. В письме от 16 января Лиза, в частности, пишет матери: «Я очень виновата, моя добрая мама, что так долго не писала Вам, но Мишель препятствовал мне в этом до сих пор, так как ему не нравится, когда я одна выражаю Вам нежную привязанность, которую мы к Вам питаем; но его служба отнимала у него всё это время. Представьте себе, мама, что Мишель дважды в день ходит в свой полк на учения и принимает у себя военных, и всё это утомительно и очень скучно.

В Москве мы проведём ещё только шесть недель, и затем мы должны будем жить в Гавриловской слободе, в двадцати верстах от Владимира, (в следующем письме Лиза поправляется: в двадцати верстах не от Владимира, а от Суздаля – Б.В.), нам там обещают удобный дом из пяти-шести комнат. …» Сразу поясним, что в Гавриловский посад (старое название — Гавриловская слобода непашенных крестьян) Михаил Нарышкин направлялся для подготовки квартирования здесь на лагерный период одного из батальонов своего полка. (Основным же местом дислокации был Юрьев Польский – прим. автора).

А вот, что спустя две недели Анне Ивановне Коновнициной пишет об атмосфере, царящей в доме Нарышкиных, князь Е.П.Оболенский: «…Могу смело Вам сказать, что Лизавета Петровна пользуется тем счастьем, которое дано добродетельным на земле. Её любовь к Мише возросла до той степени, что мне кажется, ничто в мире поколебать её не может. Обоюдная нежность их тронула меня до слёз и заставила невольно обратиться с благодарностью к Провидению, которое столь счастливо их соединило»

В письме от 10 февраля 1825 года Лиза сообщает матери о том, как протекает её беременность. «… Я здорова, мама, совершенно здорова, я говорю Вам правду, и если я испытывала боли в сердце, то это естественно в моём состоянии. Я говорила об этом с прекрасным доктором Танненбергом (Б.Б. Танненберг – известный московский врач, директор повивального института — Б.В.), который прописал мне успокоительные капли, от которых мне стало лучше, сейчас я их больше не принимаю….. Я гуляю так часто, как только могу, и хожу так же по комнате, что меня больше устраивает, чем плохо вымощенный бульвар или сад Кремля, который не очень привлекателен в это время года, здесь мало возможностей для прогулок, и я становлюсь ленивой, как москвичка. Скоро мы переедем отсюда в нашу слободу, которая находится в 180 верстах отсюда, и о ней не говорят, что она неприятна. …» В приписке к письму Михаил сообщает: «Через три недели я поеду в Гаврилову слободу, чтобы посмотреть эти места и наше жилище, а затем вернусь за Лизой, и в половине марта мы поселимся уже в нашем новом жилище».

И вот первое письмо из Гавриловского посада от 18 марта. «…Мы устроились пять дней тому назад в слободе, – пишет Лиза. — Мы очень довольны квартирой, которую занимаем, она небольшая, но удобная. Кисть Петра (Пётр Коновницин – декабрист, художник, брат Лизы – Б.В.) украсила её, я Вам посылаю план нашего жилища, из которого Вы поймёте, что мы можем быть им довольны. Мы привезли сюда мало вещей, но мы не забыли пианино, это очень важно для нас, я надеюсь не скучать в течение этих трёх месяцев, которые мы проведём здесь, хотя мы находимся в полном одиночестве. … Я очень хорошо перенесла путешествие в санях, но я принимала меры предосторожности, так как было опасно ехать в экипаже, дороги отвратительны. …Хотите знать, как мы проводим время? Когда мы встаём, мы совершаем прогулку, это бывает в 6 часов утра. Прошу Вас, поверьте мне в этом, так как земля в это время бывает ещё твёрдая от мороза, а в 10 часов она превращается в грязь. Вернувшись домой, мы плотно завтракаем в своё удовольствие, долго читаем вместе, играем в четыре руки. Вот наступает час прогулки на санях или на лошади (для Мишеля разрешается). Мы читаем снова или играем в четыре руки. …Вы хорошо понимаете, что мне приятно услышать его похвалу, и наш вечер заканчивается полодиннадцатого или в одиннадцать часов.

Я вполне довольна этим образом жизни и собираюсь найти себе новое занятие, принявшись за рисование. …»

На основании записей в журнале Гаврилово-посадской ратуши о «всемилостивейшем пожаловании наградных денег» в июле того же года берейторскому ученику Гавриловского дворцового конного завода Михаилу Гусеву, можно сделать предположение, что смотритель конного завода Николай Александрович Хитрово выделял Нарышкиным лошадей для прогулок и берейторского ученика Михаила Гусева в качестве ездового. Можно только предполагать, куда ездили молодожёны по окончании весенней распутицы. Во всяком случае, уездный центр – Суздаль они посещали точно.

И вот последнее, имеющееся в нашем распоряжении письмо из Гавриловского посада от 1 апреля (день рождения Лизы – Б.В.). Именно в этот день она оформляла в ратуше доверенность на получение денег, вероятно, присланных Анной Ивановной. После многих слов любви, признательности и благодарности матери Лиза пишет: «… Моя дорогая мама. Вы вспомнили обо мне и прислали мне красивую шубу, какие мы шили для себя прежде, это очень любезно с Вашей стороны, и я Вам очень благодарна. Цвет этой шубы очень красив. И название, которое она носит, навело Мишеля на мысль о том, что Вы специально сделали такой выбор.

Я расскажу вам, что мой дорогой Мишель украсил мою комнату цветами. Весной они так приятны, но самый лучший подарок, который он сделал мне сегодня- это то, что он сказал мне, что я составляю его счастье…». Далее приписка Михаила: «Поздравляю любезную Матушку и добрых братьев с дорогою новорождённою, которая, благодаря Богу, здорова и мысленно беседует с вами…».

Как видно из последнего письма, дочь Нарышкиных — Наталья появилась на свет в Гавриловском посаде в конце марта, а не в Москве и не в июле, как значится в биографических изданиях. Правда, позже в том же году девочка умерла.

Дальнейшая жизнь Нарышкиных хорошо документирована. А мы надеемся на то, что отыщутся новые источники, освещающие этот самый счастливый период их жизни, в частности план дома, о котором упоминает в переписке Елизавета Петровна.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

13